Е. Г. (pigbig) wrote,
Е. Г.
pigbig

Categories:
Владимир Паперный: Секс по-русски и любовь по-американски
Первое время мне было не по себе от такого бюрократического подхода к сексу. Места для романтического приключения не оставалось. Иногда это просто убивало всякий возможный контакт. Вот, например, такой эпизод. Идем в кино с секретаршей из фирмы, где я работаю. После кино она приглашает зайти к ней домой.

— Если вы в принципе собираетесь со мной заниматься сексом, — говорит она, — то вам придется забежать в соседний супермаркет и купить презервативов, если, конечно, у вас их нет с собой. И второе: я люблю спать одна, поэтому потом вы пойдете домой. О'кей?

Нет, не о'кей.


Я его даже понимаю.
Импозантный позднесоветский мужчина из архитектурно-художественной среды, "Культура 2" и прочие интеллектуальные достижения, кругом сексуальная либерализация в ее советском варианте: женщина демонстрирует романтическую влюбленность и даже страсть, но "заботиться о себе" в постели - Боже, какое дурновкусие. Женщине пристало отдаваться чувству. Растворяться в эмоциях. Все понимать. И исчезать - увидев, что "чувство ущло." Иными словами, не причинять неудобств.

И вот "импозантный мужчина" попадает в культуру, которая прошла через сексуальную либерализацию, выстроенную по другой модели. Где "второй пол" тоже хочет получить удовольствие и чтоб без неудобств.
Ну можно ли не назвать этих женщин бухгалтершами. Не намекнуть, что у них в глазах счетчики.

В связи с этим история.
В институте у меня была подружка. Звали ее... допустим, Таня. Из крупного белорусского города.
Маленькая, худая очень, даже костлявая. Постриженная совсем коротко, под мальчика почти, близорукая. Некрасивая, пожалуй, никаких женских кудряшек-завлекалочек, но в то же время лиwо очень нежлобское. Ходила в очень длинной клетчатой юбке почти все время и "лапше" коричневой. Хотелось одеваться "не как все," а вещей не было.
Была она такая... странная. Очень интеллектуальная, но училась средне, а временами плохо. Вся в стихах. Километры стихов наизусть. Ахматова - Цветаева, Пастернак-Тарковский, а это советские еще времена. Все это не то чтобы запрещено, но не печатается, а у нее в голове сплошной Серебряный век.
Как-то весной мы с ней в парке сели на травку на солнышке с книжками. А тут откуда-то двое ребят с грязью под ногтями. Девочки-то, девочки-се, а давайте мы с вами. Никто их не звал, а отбиться невозможно. Можно уйти, но почему мы должны уходить. Мы первые пришли и их не звали. Тут она начала стихи читать. Она их всегда читала, в любой момент с любой точки. Абсолютно естественное для нее поведение. Ребята замолчали. Послушали. Ничего не поняли, видно, но тихо удалились, решив, что это ненормальные какие-то.
На третьем курсе она попадает в какую-то компанию. Собираются у кого-го, стихи, разговоры о редком кино, слегка богемная атмосфера. У нее начинается с кем-то из той компании роман. Он лет на десять старше. Разговоры, стихи, он говорит, что они будут вместе. А потом как-то теряет к ней интерес.
- Ну, а ты что?
- Ну, я перестала звонить...раз он... ну и он больше не пришел...
После этого какая-то она ходила желтая, стала на обезьянку похожа. Потом взяла академический отпуск и уехала домой.
Через год, вернувшись, рассказала мне такую историю - не сразу, через несоклько месяцев.
Отпуск взяла, потому что совсем учиться не могла, надо было уползти в кусты и раны зализать. А потом, месяца через три-четыре, поняла, что "У меня же ничего нет". А надо сказать, что советская сексуальная либерализация и правда была особого свойтсва. С одной стороны, прсовещенная современная городская девушка должна была идти в ногу с веком. Не то чтобы очень рьяно, конечно, но постель - часть отношений и, кроме того, «несоветская» сексуальность являлась способом выражения протеста против государственного контроля над личностью. Как писала Маша Арбатова: «Ведь я сформировалась в среде, для которой сексуальная свобода входила в джентельменский набор человека, ненавидящего социализм.»
С другой, однако, стороны, этот либеральный канон не подкреплялся ни сексуальным образованием, ни доступностью контрацепции. Сексуально активная женщина вроде бы должна быть ответственна за свое поведение сама - но на самом деле, не очень это делает умела, где что "берут" не знала, да и стеснялась обычно. Потому как, опять же, дожна отдавтаься чувству. В общем, лучше почитать, как про это замечательно пишет Лена Здравомыслова.
Ну вот описать ужас этой "Тани" - я не знаю как. Родителям сказать - нет, это невозможно, это ужас. В поликлинику идти - это город, где люди друг друга знают, да и поздно уже. Это даже она понимала, что поздно.

- Ну вот как-то, когда родители были на работе, я взяла деньги, что были дома, купила билет и уехала. Родителям оставила записку, что поехала на юг и что через несоклько месяцев вернусь. Я решила, что я там доживу до родов, отдам ребенка в детдом... денег было очень мало, а надо было прожить несколько месяцев. Сняла угол у какой-то женщины (это было начало весны на юге). Питалась яблоками и вафлями, денег не было... Потом был дождь, а я шла у моря, и начался ливень, и там был берег глиняный, и я побежала и было скользко и не могла удержаться. Назавтра начались преждевременные роды, увезли в больницу.
Родися мертвый ребенок. Девочка. Весом один килограмм".

Замуж она никогда не вышла, жила на краю чужого гнезда - в семье сестры, очень любила и воспитывала ее ребенка. Я видела ее лет десять назад. Мощная, почти толстая. Професисонально успешная в своей области. Сказала, что в жизни любит поесть и почитать. Я спросила про стихи - читает ли она их до сих пор. Она ответила: "Ты что?"
С тех пор мы не виделись.
Tags: gender, masculinity, sexuality
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 34 comments