Category: лытдыбр

(no subject)

Посмотрели немножко "Четыре танкиста и собака" (в детстве мне очень нравились Янек и его собака). Оказалoсь очень интересно. Это, конечно, "приключения на танке", как сказала "кинолог" (не исправляйте меня - я знаю!) Elena Prokhorova. Первая серия начинается с того, что Янек убивает на охоте тигра - и ты сидишь открыв рот. Известно, что ссср - родина слонов, а Польша, значит, тигров, но потом выясняется, что дело происходит в Уссурийском крае.
Сильное начало - т.к. для польского зрителя за этим встает история польских восстаний и высылки шляхты в Сибирь. Это очень острая тема национальной истории. Хотя по сюжету Янек из Гданьска, т.е. западной Польши (отец его отражал первое нападение немцев на Вестреплятте и весь фильм он его ищет), т.е не очень понятно, как он мог попасть на Дальний Восток (но, возможно, я просто не знаю фактов). Помимо присоединения в 1939 Западной Беларуси (но это другой регион), когда часть ранее польского населения оказалась в ссср, тысячи поляков и польских евреев бежали в ссср (который их принял) в начале войны и тем спаслись (хотя я встречала в Штатах недовольных тем, что их отправили в Казахстан и Киргизию, но это отдельный вопрос и, как мне кажется, мелкое неудобство по сравнению с тем, что было бы, останься они в Польше), но это из Восточного погранчья в основном.
Несмотря на этот не очень понятный (для меня) момент, устанавливается важная точка, т.к. в это время происходит формирование на территории ссср Первой польской пехотной дивизии имени Тадеуша Костюшко, и Янек стремится в нее попасть. Но это еще не все: перед отъездом (русский) старик-охотник дарит ему кортик (попавший к нему от ссыльных), и на нем написано (по польски) "Честь и родина. 1863". Это просто бомба (для польского духа). В следующей серии, когда уже пересекли польскую границу, экипаж танка попадает в дом польки, школьной учительницы. И там оказывается, что фамилия лейтенанта, командира экипажа, такая же, как фамилия ее предка, участника восстания, когда-то сосланного в Сибирь (откуда этот лейтенант и пришел), и он стоит с портретом предка-повстанца.
Collapse )

(no subject)

Григорий Дашевский
О невидимости


Последние годы мама была очень больна и ограничена квартирой (по которой передвигалась с трудом), но иногда надо было все же посещать клиники. Некоторые мы так и не осилили. Чтобы попасть в поликлинику, где находится Центр лазерной хирургии зрения, надо преодолеть около 15-ти ступенек. Первый раз я ползла рядом и руками переставляла мамину ногу, пока она стояла на другой, опиралаясь на палку. Во второй раз - делать операцию - она уже не поехала.
Иногда я просила прохожих. Как-то раз двое незнакомых мужчин, которых я просто остановила на улице, внесли маму на руках на третий этаж. После того, как я тогда сказала абсолютно незнакомым людям "Мне надо поднять старую женщину по лестнице, и вы должны мне помочь", мне казалось, что я все могу.

Крылечко со ступенечками есть перед каждой поликлиникой (из тех, где я бывала). Т.к. бывшая лечкомиссия (в которой маму лечили последние годы как участницу войны, проживающую территориально рядом) ныне принадлежит Управлению делами президента, там, помню, сделали ремонт. Пол застелили блестящим и скользким материалом типа мрамора, повесли "бронзовые" канделябры. Ступенечки перед входом остались на месте, а на вопрос о кресле-каталке мне сказали "Так тут же 50 метров по коридору". В Oмерике я не видела мраморных полов ни в одной клинике.

Мне вот что интересно: государства наши все же богатеют. Лучше народ живет, чем 10 лет назад. Но это богатение преобразуется в мраморный пол, плиточку на вокзальном перроне и круглосуточную доступность пива. При этом для попадания в вагон надо преодолеть с чемоданом три высокие ступеньки вверх. Богатение не преобразуется в удобство жизни, в кресло-каталку, в работающий эскалатор, в кондиционер в магазине.
В июле ехала в Питер и, глядя, как я тяну в вагон чемодан вверх по трем ступенькам, сердобольный попутчики бросались на помощь. На проклятом западе в вагон просто делают шаг в дверь с перрона. Но у нас народ у нас добрый. Иначе вообще смерть.

(no subject)

В связи с cегодняшним постом от nikadubrovsky про американские школы (via shaherezada) - тема, о которой я много раздумывала по практическим причинам. У меня етсь два "пункта". Один про то, чему учит хорошая амер. школа; второй - чего пытался добиться в орбразовании СССР и что даже не пытаются сделать Штаты.

Collapse )

Жены "русских программистов"

«Семейные узы: модели для сборки» (С.Ушакин ред.), М.: НЛО, 2004, сс. 409-431.

Елена Гапова
ЖЕНЫ “РУССКИХ” ПРОГРАММИСТОВ или женщины, которые едут вслед за мужчинами

Икру и все самое необходимое мы покупаем в русском магазине.
Марина, жена программиста

Эта статья, являющаяся попыткой “связать конкретный опыт проживания в семье в различных точках времени и пространства с более крупными социальными структурами и процессами,”(Муравьева 2001, 7) посвящена реконфигурации домашних ролей и распределению власти в семьях “русских программистов” за рубежом. Она также затрагивает те “переговоры” относительно своего статуса, в которые такие семьи неизбежно вступают, пытаясь позиционировать себя в более широкой социальной общности чужой культуры.
“Программистами” принято называть специалистов по информационным технологиям (ИТ), даже если они и не заняты собственно программированием («кодированием», на профессиональном жаргоне, хотя большинство занимаются именно этим). “Русскими” на Западе считаются выходцы из бывшего СССР, независимо от национальности, к которой они сами себя относят или “страны исхода”. Суть же проблемы состоит в следующем. На рубеже тысячелетий ИТ превратились в тот “всеобщий золотой эквивалент”, которым измеряется уровень развития, мощи и благосостояния государства. В США, например, существуют два главных показателя состояния экономики: общий индекс Dow-Jones и индекс NASDEQ, регистрирующий только колебания стоимости акций компаний, занимающихся информационными технологиями.

Collapse )

День Победы: Ольга Дедок. Воспоминания

Jтрывок из воспоминаний Ольги Дедок, жены скульптора Андрея Бембеля, вылепившего знаменитый бюст Гастелло, автора памятника Победы в Минске и Кургана Славы. Она прожила в Минске с детьми всю оккупацию и спасла от гибели еврейскую девочку, только чудом не погибнув сама. Эти воспомининия - история той повседневности, о которой мы почти ничего не знаем. Такие свидетельства военного времени, редко попадающие в учебники, все еще находятся «на обочине» истории Великой Отечественной. Но именно они и есть История.

Этот отрывок (в составе большего текста) был опубликован в сборнике "Женщины на краю Европы" (http://gender-ehu.org/?97_2&PHPSESSID=cee2c148cbad8f15982b32796682ff68), который мне довелось делать. Как редактор я читала его много раз - и каждый раз плакала в конце.

Полностью воспоминания Ольги Дедок, подготовленные к печати в ЦГИ ЕГУ, выходят отдельной книгой в мае. Отрывок - ниже.

Ольга Дедок. Воспоминания
(Публикация Татьяны Бембель)//(Женщины на краю Европы. Ред. Е Гапова. Минск, ЕГУ, 2003. Cс. 232 -255)

Вечером были в театре. Много раз позднее я пыталась вспомнить, что смотрели, и не смогла.

Утром варю Олежеку манную кашу. Встала поздно и еще не завтракали. Вбегает Мария Степановна - взволнованная, взбалмошная: «Вы что? Ничего не знаете? Включите радио. Война!» Это слово звучит совершенно абстрактно. Я никак не могу связать его с жизнью. Но иду в мастерскую, говорю Андрею.

- Чепуха! Ты веришь Марии Степановне? Мало ль что она придумает?

Collapse )